Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.


 

 

Дорогіе Друзья! Просимъ васъ поддержать нашъ проектъ!

Милости просимъ посѣтить наши группы въ соцсетяхъ!

Эта книга издана при нашемъ содѣйствіи. Вы можете пріобрѣсти ​ее​ въ "Лабиринтѣ"

КРАТКАЯ ПОВѢСТЬ

 О

СМЕРТИ

 ПЕТРА ВЕЛИКАГО,

 ИМПЕРАТОРА и САМОДЕРЖЦА

ВСЕРОССIЙСКАГО.

 

Сочиненная

Ѳеофаномъ Прокоповичемъ,

  

Архіепископомъ Новогородскимъ и Св. Синода Первенствовавшимъ Членомъ.

  

Съ присовокупленiемъ:

Описанія порядка, держаннаго при погребеніи блаженныя высокославныя и вѣчнодостойнѣйшія памяти Всепресвѣтлѣйшаго, Державнѣйшаго Петра Всликаго, Императора и Самодержца Всероссійскаго и блаженныя памяти Ея Императорскаго Высочества, Государыни Цесаревны Наталiи Петровны.

 

 САНКТПETEPБУPГЪ.

Печатано въ типографiи И. Глазунова 1831 года.

  

Печатать позволяется

 съ тѣмъ, чтобы по отпечатанiи представлены были въ Ценсурный Комитетъ три экземпляра. Санктпетербургъ, Ноября 22 дня 1830 года. 

Ценсоръ Николай Щегловъ.

 

Да тщательно и вѣрно смерть нашего Монарха изъявимъ, о чемъ никогда довольно плакатися не можемъ; сего отъ насъ величество мужа требуетъ: ибо таковыхъ людей, которыхъ житіе намъ во удивленіе было, какова и смерть имъ приключилась, всячески природнымъ любопытствомъ вѣдать ищемъ и желаемъ. Понуждаетъ къ сему и то, что о семъ несовершенныя повѣсти, отъ иностранныхъ печатныя, произошли: какъ оныя много отъ сущей истины отстоятъ; понеже составлены изъ реляцій куріозныхъ, и совершеннаго извѣстія о семъ не имѣющихъ людей начало свое имѣютъ: то понуждаютъ насъ, дабы мы, какъ самовидцы-свидѣтели, которымъ все сіе извѣстно есть, истинную повѣсть написали, которую, свидѣтельствующей намъ совѣсти нашей, никаковымъ работствуя страстемъ, прямо, какъ дѣлалось, предложимъ.

Болѣзнь, которою Петръ Великiй, безсмертнѣ жить достойный, умученъ преставился, была отъ водянаго запора, съ жестокимъ удрученіемъ и понужденіемъ частымъ. Еще въ концѣ прошлаго 1723 года такъ недомогать началъ; и желая досады оной избыть, къ Марціальнымъ водамъ, на Олонецъ, (куда и прежде сего случая пріѣзжалъ) въ надходящее время весеннее 1724 года воспріять путь изволилъ. Но не было столько силы въ врачебныхъ водахъ, сколько требовала лютость болѣзни его. Мало бо нѣчто отъ оной немощи по легче, а не весьма освобожденна себя быть признавалъ Монархъ. И когда въ Москвѣ послышалъ, (куда ради коронаціи супруги своей, Государыни Императрицы прибылъ) что иныя таковаго же дѣйствія воды въ заводахъ желѣзныхъ, въ разстояніи отъ Москвы въ 90 верстахъ, сысканы; то ко онымъ походъ имѣлъ въ началѣ лѣта. И чрезъ нѣсколько дней употреблявъ, такъ себя возмнилъ быть здравымъ, что и вину немощи весьма искорененну быть подумалъ. Но не сходно оное мнѣніе его было съ здравія состояніемъ, и немощь не весьма отошла, но на время утаилася, какъ послѣ самое дѣло показало.

Ибо какъ скоро послѣ изъ Москвы въ Петербургъ прибылъ, болѣзнь оная, скорымъ въ пути поспѣшеніемъ возбужденная, почала обновляться; хотя временно и утолялась, и будто нѣчто отраднѣе бывало. Такъ въ скорби оной, инное время лучше, а инное хуждше съ нимъ дѣлалось, и въ начатомъ 1725 году, Генваря въ 16 день, смертоносную силу возъимѣла болѣзнь. И такая начала быть трудность въ испражненіи воды, которая часто напиралась, что за прелютѣйшую рѣзь, терпѣливый и великодушный въ инныхъ случаяхъ мужъ отъ вопля не моглъ себя удержать, и сколь жестока болѣзнь оная была, самъ онъ предъ всѣми тамо бывшими философскимъ подтвердилъ словомъ; самъ сказывалъ, что изъ меня де можно познать, коль бѣдное животное есть человѣкъ смертный. Не много всѣ усумнѣвалися, что неисцѣльная есть и смертная язва; но самъ первѣе, ощущая въ себѣ безпрестанныя и часъ отъ часу большія болѣзни, понеже былъ въ анатоміи искусенъ, вѣдая, что во внутреннихъ своихъ дѣлается, о своемъ житіи сталъ быть безнадежденъ, и не утаилъ своего мнѣнія; ибо скоро велѣлъ, по обычаю, въ палатахъ своихъ церковь постановить, литургисанія ради святыя евхаристіи, и грѣхи своя Богу предъ священникомъ исповѣдавъ, тайныя вечери Спасителя нашего благоговѣйно причастился.

Между тѣмъ Докторы (Медики), сколько ихъ на тотъ часъ обрѣталось въ Санктпетербургѣ, кромѣ единаго подагрою удержаннаго, на совѣтъ созванные, между собою разсуждали, есть ли какая въ больномъ тѣлѣ, такожъ и въ искуствѣ ихъ надежда здравія; и хотя отчаянія знаковъ никакихъ не показывали, однако не тайно было, что совѣта и надежды всякой лишены стали. И извѣстнѣе показывало немощнаго состояніе, чего уже было надѣятися, нежели ихъ сумнительство, въ которомъ вся сила такъ ослабѣла, что хотя болѣзнь часъ отъ часу больше и больше мучила; однакожъ уже и вопить пересталъ: только во время испражненія воды тяжестно громѣлъ, а кромѣ того непрестанно стоналъ.

И уже во всемъ дому не ино что, токмо печаль общую видѣть было и слышать. Отъ чина Сенаторскаго, въ началѣ немощи оной, по три, или по четыре поперемѣнно дневали и ночевали; а въ ту пору вси до единаго сошлися: такожде и отъ Синода Архіереи и Архимандриты, дабы умирающаго наставлять и утверждать было кому, бодрствовали: тутъ же и Фельдмаршалы и Лейтенанты и Маіоры Генералы, отъ гвардіи Штабъ и Оберъ-Офицеры, и отъ Коллегій Члены первѣйшіе, и иные изъ дворянства знатные присутствовали; словомъ сказать, множество народа, кромѣ дворцовыхъ служителей, палаты наполняло. И въ таковомъ многолюдствіи не было ни единаго, кто вида печали на себѣ не имѣлъ бы: иные тихо слезили, иные съ стенаніемъ рыдали, иные молча и опустясь, аки бы въ изумленіи бродили, или посиживали. Разный позоръ былъ печали, по разности, чаю, натуръ, не аффектовъ; ибо не надѣюсь, чтобы и единъ такой сыскался, котораго бы не уязвляла смерть настоящая толикаго Государя, героя и отца отечествія.

Печаль же болѣзни самой Государыни изобразить словомъ невозможно! Всѣ виды страждущихъ и болѣзнующихъ въ ней единой смѣшанные видѣть было: ово слезы безмѣрныя, ово нѣкакое смутное молчаніе , ово стенаніе и воздыханіе; временемъ слова печальныя проговаривала, но честныя и приличныя, иногда весьма изнемогала. Такъ бѣдно и разнообразно страждущи, день и нощь мужеви больному присѣдѣла и отходить не хотѣла, развѣ когда самаго его приказомъ, дабы себя въ конецъ не сокрушила, принужденная опочить отходила: чѣмъ, по истинѣ, великую любовь свою Монархъ, при кончинѣ жизни, дражайшей супругѣ своей свидѣтельствовалъ. А се и мудрость свою означилъ: когда дочери его дѣвицы въ комнату, гдѣ лежалъ онъ, войтить хотѣли; тотчасъ уступить велѣлъ, чаю, опасаясь, дабы и своей себѣ болѣзни не умножить, и ихъ въ большее изнеможенiе не весть.

И сіе надлежитъ сказать, каковое попеченіе, по обычаю Христіанскому, о душѣ умирающаго было, и въ какомъ чувствѣ благочестія Монархъ нашъ скончался. Какъ скоро известно стало, что тяжестною немощію Государь боленъ; тотчасъ изъ Синода по всѣмъ церквамъ въ городѣ, и по ближнимъ около города мѣстамъ, о исцѣленіи его повелѣно публично молебствовать. Государь самъ, желая подвигнуть къ умилостивленію къ себѣ Господа всѣхъ, во всемъ государстве, въ словѣ и дѣлѣ государствомъ, въ похищеніи казны, въ долгахъ государственныхъ и въ прочемъ виноватыхъ (выключивъ обиды персональныя) изъ тюремъ, изъ каторгъ выпустить и отъ казней свободить указалъ. О исповѣди и причащеніи тѣла и крови Господни уже выше отъ насъ воспомянуто. Въ 23 день Генваря, когда тяжелѣе предъ прежднимъ началъ изнемогать, Синодальные Архіереи и Архимандриты, и другіе тогда случившіеся, обычное надъ болящимъ моленіе совершили и святымъ елеомъ помазали его.

Въ 27 день Генваря, въ исходѣ втораго по полудни часа, Государь весьма оскудѣвать и къ кончинѣ приближаться началъ. Тотчасъ призваны два Архіереи, Псковскій и Тверскій, и Чудова монастыря Архимандритъ, къ увѣщеванію и утвержденiю умирающаго. И когда Государь, жесточайшею и неудобь вѣроятною болѣзнію мучился, думали, что едва помановеніемъ на увѣщаніе можетъ отвѣщать; но онъ сильное весьма и живое благочестія чувствіе въ себѣ показалъ. Ибо когда единъ отъ увѣщателей о смерти Христовой, и что оною намъ пріобрѣтено, воспомянулъ, и сказывать началъ, что пришло время, въ кое подобаетъ ему едино сіе разсуждать къ пользѣ своей, о чемъ онъ самъ прежде прочіимъ сказывалъ; (ибо онъ о благодатномъ чрезъ Христа грѣшныхъ оправданіи довольно предъ другими бесѣдовалъ) тотчасъ, аки бы возбужденъ, силиться вставать началъ, и мало отъ служителей приподнятъ, очи и руки горѣ, колико моглъ, вознося, засхлымъ языкомъ и помѣшанными рѣчьми сія слова сказалъ: «то де едино есть, что жажду мою утоляетъ, едино то услаждаетъ меня.» Прежде бо того увѣщанія засхлыя уста, что часто дѣлалъ, питіемъ промачивалъ, и къ тому творя приличiе, сія слова сказалъ, которыя и неоднократно повторилъ. И когда увѣщатель говорилъ ему: уповалъ бы онъ безъ всякаго сумнительства на милосердіе Божіе, вѣрилъ бы, что подается отпущеніе грѣховъ и благодать жизни вѣчныя заслугами Христовыми; онъ на сіе: вѣрую и уповаю, нѣсколькократно повторилъ, и когда еще увѣщатель къ молитвѣ вѣры возбуждалъ и сказывалъ сіи слова, которыя обыкновенно у насъ приступающіи ко Святому причащенію говорятъ: вѣрую Господи и исповѣдую, яко ты еси воистину Христосъ сынъ Бога живаго, пришедый въ міръ грѣшныя спасти, отъ нихъ же первый есмь азъ; къ сему онъ прибавилъ: вѣрую Господи и исповѣдую, вѣрую Господи, помози моему невѣрію! И сіе все, что весьма дивно, со умиленіемъ, лице къ веселію, елико моглъ, устроевая, говорилъ. Между тѣмъ ослабѣвъ и опустяся, на прочее, что ему во утвержденіе предлагаемо было, то помавая, то вознося руку, то къ персямъ прикладывая, отвѣтствовалъ.

И уже казалось, что кончится. Слыша сіе Сенаторы и Генералитетъ, и инаго чина народъ въ комнату входить и руку Государеву съ плачемъ и хлипаніемъ цѣловать начали. Лежалъ онъ молча, и всѣхъ приходящихъ взглядомъ привѣтствуя; потомъ же сіе не безъ труда проговорилъ послѣ: свободится ли отъ стуженія? (малую бо комнатку множество людей наполнило). Тѣмъ словомъ покоя ли требовалъ, или о времени смерти слѣдующемъ говорилъ, про то неизвѣстно: и такъ всѣ изъ комнаты вышли.

Толикая же и тогда еще крѣпость въ тѣлѣ его была, что хотя и по вся минуты казалось, что кончится; однако до пятинадесяти часовъ боролся съ смертію, и хотя ничего не говорилъ, только безпрестанно стоналъ и руку правую (понеже между тѣмъ лѣвая параличемъ отнята, ничего не дѣйствовала) на сторону металъ; однако когда увещатель приступалъ, что между временемъ дѣлалося, и суету міра, вѣчное грядущее блаженство и цѣну, чѣмъ оное купуется, крови Сына Божія воспоминалъ; будто съ силою собравшись, встать и рукою крестное знаменіе изобразить, или на небо показывать понуждалъ себѣ, и что весьма удивительно было, стенанiя своя въ гласъ радостный претворять, и лицемъ веселымъ показывать себя, и увѣщателя обнимать силился. Между тѣмъ пришелъ Троицкій Архимандритъ и докладывалъ Государю, не поволитъ ли повторительно Таинъ Святыхъ причаститися, и буде поволитъ, приподнялъ бы руку и показалъ; тотчасъ руку вознесъ, и повторительно Божественныя евхаристіи сподобился. И не переставали послѣ сего увѣщатели по очередно его утѣшать и утверждать; и онъ такожде помановеніемъ соизволеніе свое показывать не преставалъ. Въ четвертый же часъ по полуночи на силу могъ двигаться и весьма оледѣневать почалъ. Тогда Тверскій Архіерей, повторяя во уши ему благочестивыя увѣщанія, на исходъ души умирающаго обычайныя молитвы прочиталъ; а Государь, когда стонать и дыхать уже пересталъ, въ сумнѣніе всѣхъ тамъ бывшихъ привелъ, живъ ли еще, или умеръ; и не такъ скоро могли увѣдать о кончинѣ его, какъ онъ скоро скончался. И тотчасъ вопль, которые ни были; подняли; сама Государыня отъ сердца глубоко воздохнула чуть жива, и когдабъ не поддержана была, упала бы: тогда же и всѣ комнаты плачевный голосъ издали, и весь домъ будто ревѣть казался, и ни кого не было, кто бы отъ плача могъ удержаться. — Что же и послѣдствовало въ нуждахъ отечествія, и сіе показать нашего званія есть. Вчера ввечеру Синодъ и Сенатъ приговорили, что ежели Божіимъ изволеніемъ толикаго Отца лишитися случится, тотчасъ бы на едино мѣсто въ палатахъ царскихъ собратися и все, что ни надобѣ къ безопаству и тишинѣ народной, первѣе бы усмотрѣть и устроить, нежели народу о смерти Государевой извѣщено будетъ. Такъ и сдѣлалось: тотчасъ по оной печальной вѣдомости Сенаторы вси, и отъ Синода четыре персоны, сколько на тотъ часъ во дворцѣ ночевало, а кромѣ тѣхъ и Генералитетъ и нѣцыи изъ знатнѣйшаго шляхетства въ едину комнату въ палатахъ собрались, и прежде всего о наслѣдницѣ произошло слово. Многіе говорили, что скипетръ ни кому инному ненадлежитъ, кромѣ Ея Величеству Государынѣ, какъ и самою вещію Ея есть, по силѣ совершившейся недавно Ея Величества коронаціи. Нѣцыи же разсуждать почали, подаетъ ли право такое коронація, когда и въ прочихъ народахъ Царицы коронуются, а для того наслѣдницами не бываютъ? Но тогда нѣкто воспомянулъ, съ какимъ намѣреніемъ Государь супругу свою короновалъ, то есть, еще прежде похода Персидскаго открылъ онъ мысль свою четыремъ изъ Министровъ, двоимъ изъ Синода персонамъ, здѣсь присутствующимъ, и говорилъ, что тая нужда короновать ему супругу свою, (котораго обычая прежде въ Россіи не бывало) что аще бы какимъ случаемъ его не стало, праздный престолъ тако безъ наслѣдника не остался бы, и всякая вина мятежей и смущеній благовременнѣе пресѣчена быть могла бы. О таковомъ намѣреніи покойнаго блаженныя памяти Императора оный нѣкто воспомянувъ, слался на свидѣтельство слышавшихъ оное Государево слово, и здѣ присутствующихъ: что единъ первѣе ясно подтвердилъ, таже и прочіе засвидѣтельствовали. И тако безъ всякаго сумнительства явно показалося, что Государыня Императрица державу Россійскую наслѣдствовала, и что не елекція дѣлается, понеже прежде уже наслѣдница толь чинно и славно поставлена: чего для, дабы и конгрессъ тотъ не елекціею, но декларацiею названъ былъ, согласно всѣ приговорили. Тотчасъ и декларація, которую бы всенародно публиковать и по провинціямъ разсылать, написана и всего конгресса руками закрѣплена, въ которой, извѣстивъ о смерти Государевой, отъ Сената и отъ Синода, такожде и отъ Генералитета объявляется, что Екатерина Императрица владѣетъ, и что вси Ея Величеству вѣрность и всякое послушаніе чинити должны. И тако вси къ поздравленію Ея Величества, въ комнату тѣлу умершаго Государя близкую пришли: куды когда такожде и Государыня изволила выйтить; просили Ея Величество, дабы бремя государственнаго владѣнія, которое Богъ и супругъ ей вручили, дѣйствительно принять изволила. Но Государыня сокрушенна печалію, и неутомимо плачущая, не могла почти словесно отвѣтствовать; только, не возбраняя руки цѣлующимъ, соизволеніе свое показала. И такъ все сіе дѣло великаго и всещедраго Бога милостію въ единомъ часѣ совершилось.

 

Загрузить полный текстъ произведенія въ форматѣ pdf: Загрузить безплатно.