Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

 

Дорогіе Друзья! Просимъ васъ поддержать нашъ проектъ!

СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ

 В. ЖУКОВСКАГО

 

ИЗДАНІЕ ШЕСТОЕ

 ТОМЪ ТРЕТІЙ

  

СТИХОТВОРЕНІЯ

 В. ЖУКОВСКАГО

 расположенныя Авторомъ по хронологическому порядку

(въ послѣднемъ его изданіи въ Карлсруэ, 1849 г.)

1832 — 1842.

  

С.-Петербургъ

ТИПОГРАФІЯ ИМПЕРАТОРСКОЙ АКАДЕМІИ НАУКЪ

(В. О., 9 линія, № 12)

1869

 

 

БОРОДИНСКАЯ ГОДОВЩИНА.

 

Русскій Царь созвалъ дружины

Для великой годовщины

На поляхъ Бородина.

Тамъ земля окрещена;

Кровь на ней была святая;

Тамъ, престолъ и Русь спасая.

Войско цѣлое легло,

И престолъ и Русь спасло.

 

Какъ ярилась, какъ кипѣла.

Какъ пылала, какъ гремѣла,

Здѣсь народная война

Въ страшный день Бородина!

На полки полки бросались,

Холмы въ громахъ загорались:

Бомбы падали дождёмъ

И земля тряслась кругомъ.

 

А теперь пора иная:

Благовонно-золотая

Жатва блещетъ по холмамъ;

Гдѣ упорнѣй бились, тамъ

Мирныхъ инокинь обитель:[1]

И одинъ остался зритель

Сихъ кипѣвшихъ бранью мѣстъ,

Всѣхъ рѣшитель браней — Крестъ.

 

И на пиръ поминовенья

Рать другаго поколѣнья,

Новымъ, славнымъ ужь Царемъ

Собрана на мѣстѣ томъ,

 

Гдѣ предмѣстники ихъ бились,

Гдѣ столь многія свершились

Чудной храбрости дѣла.

Гдѣ земли ихъ прахъ взяла.

 

Такъ же рать числомъ обильна;

Такъ же мужество въ ней сильно;

Тѣ жъ орлы, тѣжъ знамена,

И полковъ тѣжъ имена…..

А въ рядахъ другіе стали;

И серебряной медали,

Прежнимъ данной ей Царемъ,

Не видать ужь ни на комъ.

 

И вождей ужь прежнихъ мало:

Много въ день великій пало

На землѣ Бородина;

Позже тѣхъ взяла война;

Тѣ, свершивъ въ Парижѣ тризну

По Москвѣ и рать въ отчизну

Проводивши, отъ земли

Къ храбрымъ братьямъ отошли.

 

Гдѣ Смоленскій, вождь спасенья?

Гдѣ герой, примѣръ смиренья,

Введшій рать въ Парижъ, Барклай?

Гдѣ, и свой и чуждый край

Дерзкой бодростью дивившій,

И подъ старость сохранившій

Все, что въ молодости есть,

Коновницынъ, ратныхъ честь?

 

Неподкупный, неизмѣнный,

Хладный вождь въ грозѣ военной,

Жаркій самъ подчасъ боецъ,

Въ дни спокойные мудрецъ,

Гдѣ Раевскій? — Витязь Дона,

Русской рати оборона,

Непріятелю арканъ,

Гдѣ нашъ Вихорь-Атаманъ?

 

Гдѣ наѣздникъ, вождь летучій,

Съ кѣмъ врагу былъ страшной тучей

Русскихъ тылъ и авангардъ,

Нашъ Роландъ и нашъ Баярдъ,

Милорадовичъ? — Гдѣ славный

Доктуровъ, отвагой равный,

И въ Смоленскѣ на стѣнѣ,

И въ святомъ Бородинѣ?

 

И другихъ взяла судьбина:

Въ боѣ зрѣвъ погибель сына,

Рано Строгоновъ увялъ;

Нѣтъ Сенъ-При; Ланской нашъ палъ;

Кончилъ Тормасовъ; могила

Невѣровскаго сокрыла;

Въ гробѣ старецъ Ланжеронъ;

Въ гробѣ старецъ Бенигсонъ.

 

И боецъ, сынъ Аполлоновъ....

Мнилъ онъ гробъ Багратіоновъ

Проводить въ Бородино....

Той награды не дано:

Вмигъ Давыдова не стало!

Сколько славныхъ съ нимъ пропало

Боевыхъ преданій намъ!

Какъ въ немъ друга жаль друзьямъ!

 

И тебя и мы пережили,

И тебя и мы схоронили,

Ты, который тронъ и насъ

Твердымъ Царскимъ словомъ спасъ,

Вождь вождей, Царей Диктаторъ,

Нашъ великій Императоръ,

Міра свѣтлая звѣзда,

И Твоя пришла чреда!

 

О година Русской славы!

Какъ тѣснились къ намъ Державы!

Царь нашъ съ ними къ чести шелъ!

Какъ спасительно Онъ ввелъ

Рать Москвы къ врагамъ въ столицу!

Какъ незлобно Онъ десницу

Протянулъ врагамъ Своимъ!

Какъ гордился Русскій Имъ!

 

Вдругъ…. отъ всѣхъ честей далёко.

Въ бѣдномъ краѣ, одиноко

Передъ плачущей женой,

Нашъ Владыка, нашъ Герой,

Гаснетъ Царь Благословенной;

И за гробомъ сокрушенно,

Въ погребальный слившись ходъ.

Вся Имперія идетъ. —

 

И его какъ не бывало,

Передъ кѣмъ все трепетало!...

Есть далекая скала;

Вкругъ скалы морская мгла;

Съ моремъ степь слилась другая.

Бездна неба голубая;

Къ той скалѣ путь заграждёнъ....

Тамъ зарытъ Наполеонъ.

 

Много съ тѣхъ временъ, столь чудныхъ.

Дней блистательныхъ и трудныхъ,

Съ новымъ зрѣли мы Царемъ;

До Стамбула Русскій громъ

Былъ доброшенъ по Балкану;

Миромъ мстили мы Султану;

И вскатилъ на Араратъ

Пушки — храбрый нашъ солдатъ,

 

И все царство Митридата

До подошвы Арарата

Взялъ нашъ сѣверный Аяксъ;

Русской гранью сталъ Араксъ;

Арзерумъ сдался намъ дикій;

Закипѣлъ мятежъ великій;

Предъ Варшавой сталъ нашъ фрунтъ,

И съ Варшавой рухнулъ бунтъ.

 

И, нежданная ограда.

Флотъ нашъ былъ у стѣнъ Царьграда;

И съ турецкихъ береговъ,

Въ память сѣверныхъ орловъ,

Русскій сторожъ на Босфорѣ,

Отразясь въ завѣтномъ морѣ,

Мавзолей нашъ говоритъ:

«Здѣсь былъ Русскій станъ разбить.»

 

Всходить дневное свѣтило

Такъ же ясно, какъ всходило

Въ чудный день Бородина;

Рать въ колонны собрана,

И сіяетъ передъ ратью,

Крестъ небесной благодатью,

И подъ нимъ, въ виду колоннъ,

Въ гробѣ спитъ Багратіонъ.

 

Здѣсь онъ палъ, Москву спасая,

И, далеко умирая,

Слышалъ вѣсть: Москвы ужь нѣтъ!

И опять онъ здѣсь, одѣть

Въ гробѣ дивною бронею,

Бородинскою землею;

И великій въ гробѣ сонъ

Видитъ вождь Багратіонъ.

 

Въ этотъ часъ тогда здѣсь бились!

И враги, ярясь, ломились

На холмы Бородина:

И теперь ихъ тишина,

Небомъ полная, объемлетъ,

И какъ будто бы подъемлетъ

Изъ-за гроба голосъ свой

Рать усопшая къ живой.

 

Несказанное мгновенье!

Лишь изрекъ, свершивъ моленье,

Предстоявшій алтарю:

Память вѣчная Царю;

Вдругъ обгрянулъ залпъ единый

Бородинскія вершины,

И въ одинъ великій гласъ

Вся съ нимъ армія слилась.

 

Память вѣчная, нашъ славный,

Нашъ смиренный, нашъ державный,

Нашъ спасительный Герой!

Ты обѣтъ изрекъ святой;

Слово съ трона роковое

Повторилось въ дивномъ боѣ

На поляхъ Бородина;

Имъ — Россія спасена.

 

Память вѣчная вамъ, братья!

Рать младая къ вамъ объятья

Простираетъ въ глубь земли:

Нашу Русь вы намъ спасли;

Въ свой чередъ мы грудью станемъ;

Въ свой чередъ мы васъ помянемъ.

Если Царь велитъ отдать

Жизнь — за общую намъ мать.



[1] Спасо-Бородинскій монастырь, основанный близъ села Семеновскаго вдовою генерала А. А. Тучкова на той батареѣ, гдѣ онъ убитъ сражаясь храбро. Тѣло его было отыскано. Всѣ кости, найденныя на семъ мѣстѣ, были зарыты въ одну могилу, надъ которою возвышается церковь, и въ этой церкви гробница Тучкова.